Натали Тумко

 

ЗАПРАВОЧНАЯ СТАНЦИЯ У ПИГМАЛИОНА

 

- Поднимайся, - раздался грозный рык. - Пора вставать, светает.

            Я открыла глаза. Мадара уже изображал плюшевого тигра, как делал каждое утро с восходом солнца. Голос он понижал на два тона, специально для того, чтобы разбудить меня.

- Спасибо, - вздохнула я.

- Что, опять плохо спалось? – посочувствовал Мадара.

- Ничего.

            Я поднялась с постели, распахнула шторы и попыталась улыбнуться утру. Улыбка получилась вымученная, но надо же хоть с чего-то начинать.

            Горгульи неторопливо усаживались на привычные места, расправляли перья, принимали гордые позы. Собственно, они, как и Мадара, могли и не застывать на день, но таков был договор, таковы были правила. Хотя время от времени они все нарушали эти правила и ничуть потом не испытывали мук совести.

            Утро обрисовывало ломаную линию гор на горизонте, дотягивалось длинными тенями деревьев до дороги и касалось мокрого от росы асфальта.

            В обе стороны на много километров не было никакого жилья. Эта дорога вела к приморским рыбачьим поселениям, туда редко ездили. Случались дни, когда на моей заправочной станции не останавливалось ни одной машины. Меня это не удручало.

Я спустилась на первый этаж, достала из холодильника гранатовый сок, приготовила на завтрак бутерброд с помидорами и сыром, но съесть не успела – снаружи послышался шум подъезжающей машины.

            Я вышла на улицу.

- Заправочная работает? – спросил водитель японской легковушки, чуть щурясь от яркого солнца.

- Да, - кивнула я.

- Девяносто второй, до полного бака. Кредитки принимаете?

- Конечно.                      

            Я заправила машину, проверила уровень масла. Клиент попросил газировки из автомата, расплатился и уехал. Я посмотрела вслед машине.

- Тоска, тоска, - произнес знакомый голос у меня за спиной. Можно и не оборачиваться.

- Мадара, ты должен быть плюшевым и сидеть в доме.

- Да, да… - согласился тигр, ничего, однако, не предпринимая. – Но летом ночи такие короткие, а здесь все равно никого нет.

- От тебя псиной пахнет. Опять с собаками дрался?

- Они принимают меня за кошку, - стал оправдываться Мадара. – Это ни в какие ворота… Это просто наглость!

- Кто виноват, что размерами не вышел?

- Все равно, я больше кота. Я – хищник! Я думаю, как хищник, выгляжу, как хищник, и пахну…

- … как плюшевая игрушка, - закончила я.

            Мадара обошел меня и сел напротив, чуть виляя длинным хвостом, совсем не по-тигриному (сказывалось плотное знакомство с местными собачьими компаниями).

- А, может, выпишешь из города дезодорант с запахом тигра? – спросил он, глядя чуть в сторону, словно бы не обдумывал просьбу долгое время, а вот только теперь, между делом, решил попросить о безделице.

- Мадара, ты оптимист, - вздохнула я. – Нет таких дезодорантов.

- Есть! – запротестовал он. – Я видел по телевизору! Там человеческий мужчина брызгается и начинает превращаться в тигра!

- Это – реклама. Неправда все.

            Мадара расстроился. Вдалеке показалась точка приближающейся машины.

- Зачастили сегодня… Пойду, посмотрю «В мире животных», - со вздохом сообщил ненастоящий тигр. – У тебя тут клиенты, работа, а я мешаюсь под ногами…

            Он явно напрашивался на комплимент, я улыбнулась и потрепала Мадару по косматой голове.

            Эта машина и ее водитель были мне знакомы.

- Привет, Максим.

- Привет, хорошенькая. Бензинчику плеснешь?

- Сколько?

- До полного, как обычно. Подожди, я тебе помогу, все равно пройтись надо, ноги затекли.

            Максим служил в скоростном почтовом отделении, отвозил письма и прочую корреспонденцию дважды в неделю в рыбачий поселок. Иногда он появлялся с очередной девушкой, иногда брал в дорогу младшую сестренку, но чаще приезжал все-таки один.

            Трудно сказать, какие отношения нас связывали, и можно ли назвать то, что нас связывало – отношениями. Наверное, это называется взаимная симпатия.

            Мы поболтали несколько минут, потом вместе позавтракали остывшими бутербродами с моего стола и горячим чаем из его термоса.

            Уже на прощание Максим через окно машины вдруг вспомнил:

- Смотри, что у меня для тебя есть, - сказал он и протянул маленького вязаного медвежонка. Такие игрушки называются амигуруми, и особой любовью пользуются в Японии.

- Какая прелесть! – воскликнула я.

- Сестренка для тебя смастрячила. Сказала, будет тебе другом.

- Передай ей огромное спасибо.

           

            После обеда погода испортилась, натянуло тучи, ветер набросился на ветки деревьев и рекламные флаги. Еще через час полил дождь, засверкали молнии. Я зашла в дом, закрыла окна и затопила камин.

            Телевизор поставил нас в известность, что непогода продлится до четверга и посоветовал без надобности не выходить из дома. Потом потянулись познавательные передачи и концерт по заявкам неизвестных телезрителей.

- Переезд точно закроют, - сказал Мадара, глядя в окно. – И хорошо. Ну их.

- Без машин не будет работы, - возразила я.

- И ладно. Зачем она нужна эта работа. Заправку все равно не уберут, даже если будет проезжать тут всего одна машина в месяц, и зарплата у тебя от этого никак не зависит.

            Такие разговоры случались у нас время от времени, потому что объяснить Мадаре прелесть труда как такового у меня не получалось. Я решила переменить тему.

- Смотри, что у меня есть.

            Я достала из кармана вязанного медвежонка и посадила его на ладонь.

- Хорошенький, да?

            Плюшевый тигр моего мнения не разделял. Его взгляд просто засветился укоризной.

- Не делай этого, - сказал Мадара.

- Почему?

- Нас и так много. Я, эти дятлы у дороги…

- Горгульи, - поправила я.

- Ну, вот это слово. Еще та канарейка, которая свинтила, даже не выслушав договор; резиновая саламандра на чердаке…

- И все!

- Правильно, - не поддался на провокацию Мадара. – И хватит! Пусть уже хоть что-то останется таким, каким сюда попадает.

- Все равно поздно, - вздохнула я. – Я уже знаю его характер, и какой у него голос, и как он думает…

- Вот поэтому ты и живешь одна, - заметил Мадара обреченно. – Тебе же ничего в руки нельзя давать, ты все одушевляешь!

- Не все. Только то, что само хочет ожить. И вовсе я не одна живу! Вы у меня есть…

- Да уж… - опять фыркнул Мадара, но на этот раз с явным удовольствием в голосе. Мадара умел выпрашивать комплименты и признания своей необходимости как никто другой.

            В этот момент медвежонок на моей руке качнулся и пошевелил лапой. Мадара тут же отреагировал:

- О! Еще один вылупляется. Не могу я на это смотреть.

            Мадара отошел от меня, лег у камина и притворился спящим.

- Привет, - сказала я медвежонку. Рот-бусинка амигуруми чуть растянулся в стороны, пытаясь изобразить улыбку, потом раздался неуверенный голосок:

- Прежний сказал, что я буду тебе другом, - проговорил медвежонок. – Это как?

            Я улыбнулась и погладила игрушку.

            Где-то на чердаке гулко ухнула саламандра. Приближался вечер, и она забралась на чердачное окно, чтобы полюбоваться грозой.

Август 2009

…………